Регистрация Вход
Город
Город
Город

А. П. Чехов: Привычка жениться (часть 2)




«ЧАЙКА»

Эту историю Чехов довольно близко к натуре описал в «Чайке» — первой своей по-настоящему удачной пьесе. Там вообще многое было взято с натуры. Однажды на незадавшейся охоте Левитан скуки ради застрелил чайку, за что Кувшинникова его страшно отругала — Чехов использовал этот сюжет. Медальон с зашифрованным посланием: «Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, то приди и возьми ее», который Нина Заречная дарит Тригорину, тоже взят из жизни: такой подарок однажды прислала Чехову неугомонная Лидия Авилова. Как и описано в пьесе, на вещице была гравировка: название чеховской книги, номер страницы и строки, где отыскивалась эта фраза. Получив подарок, да еще и с предложением «взять жизнь Лидии Авиловой», Чехов поленился даже формально поблагодарить — так мало он ценил эту навязчивую женщину. А Авилова недоумевала: почему же он молчит? Может, не получил ее подарка? Решила выяснить. Скрыв лицо бархатной полумаской и считая себя неузнаваемой, отправилась на бал-маскарад, где, как она знала, будет Чехов. И там, отрекомендовавшись подругой Лидии Авиловой, спросила у Антона Павловича про подарок. Он сказал: «Передайте Лидии Алексеевне, что ответ ей я дам со сцены в моей новой пьесе». Ей пришлось ждать целый год до премьеры «Чайки».
И вот премьера. Лидия Алексеевна, разумеется, в ложе, ловит с тревогой каждое слово. Тригорин на сцене получает медальон с указанием страницы и строки своей книги, открывает и читает: «Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, то приди и возьми ее». Только вот страница в пьесе указана не та, что у Лидии. Она приходит домой, берет в руки томик Чехова, открывает на нужной странице, ищет нужную строчку... А там — какая-то незначительная фраза. В недоумении Авилова ложится спать, и посреди ночи ее осеняет догадка. Она берет в руки томик своих собственных рассказов и находит там, на указанной в пьесе странице и строке: «Молодым девицам бывать в маскарадах не полагается...» В довершение обиды Авилова вскоре узнала, что ее подарок Чехов передарил Вере Комиссаржевской — первой исполнительнице роли Нины Заречной...
Лика Мизинова, к тому времени уже вернувшаяся из-за границы, постаревшая, подурневшая, тоже была на премьере «Чайки». Но в отличие от Авиловой смотрела пьесу почти равнодушно. В ее душе что-то сломалось. И даже попытка Чехова возобновить старую игру не тронула ее. А ведь на этот раз Антон Павлович зашел так далеко, что позвал Лику замуж и даже назначил дату «их будущего блаженства» — ровно через год. Лика приняла предложение с холодным сердцем. И очень мало расстроилась, когда Чехов буквально на следующий день написал ей, что просит перенести дату на два, а лучше на три года. Видимо, Лика Мизинова, наконец, Чехова разлюбила. На это ей потребовалось девять лет...



 

А.П. Чехов и Д.М. Мусина-Пушкина в Мелихове. Фотография 1897 года.

ЖЕНИТЬБА
В это время в жизни Антона Павловича появилась новая женщина. Это была исполнительница роли Аркадиной во втором театре, поставившем «Чайку», — МХТ. Ольга Книппер, 29-летняя дочь обрусевшего эльзасского немца, чрезвычайно талантливая актриса, впрочем, в те времена еще не вполне утвердившаяся в МХТ в качестве примы и боровшаяся за это место с актрисой Марией Андреевой. Книппер была любовницей одного содиректора МХТ — Немировича-Данченко, Андреева — другого, Саввы Морозова. Если главная роль доставалась Книппер, Савва Тимофеевич наказывал театр рублем. Станиславский пытался выступать третейским судьей и писал Немировичу: «Андреева — актриса полезная. А Книппер — до зарезу необходимая». Вскоре дошло до того, что содиректора даже перестали здороваться. А сами соперницы делали вид, что приятельствуют. Однажды затеяли шутливые фанты: разыгрывали, кто из знаменитых писателей кому из них достанется. Андреева вытянула бумажку с именем Горького (через несколько лет Мария Федоровна действительно стала его возлюбленной), а Книппер — Чехова, с которым в то время еще даже и знакома не была. Но все сбылось! И, между прочим, только став возлюбленной Чехова, пьесы которого были настоящей находкой для МХТ, Книппер окончательно победила Андрееву.
Поначалу Антон Павлович и с Ольгой пытался вести ту же игру, что и с Ликой Мизиновой. Приглашал ее к себе в Мелихово, а потом — в Ялту, куда переехал из-за прогрессирующей болезни. Совсем как с Ликой, прогуливался с ней вдвоем, шутил, писал письма с полупризнаниями. И по-прежнему предпочитал не смешивать любовь и плотские потребности, удерживая Ольгу на расстоянии, в положении постоянной платонической возлюбленной — и только. Но с Книппер такие игры не прошли. Она оказалась куда практичнее Лики, лучше знала жизнь, а может, ее просто меньше пьянила любовь, и оттого она действовала решительнее...
В доме Чехова она почти сразу сумела поставить себя как будущая хозяйка: наравне с сестрой и матерью хлопотала об обедах, об устройстве гостей. Не стеснялась показать, что расстроена и недовольна, когда Чехов сбежал от нее прогуляться в одиночестве по Европе: «Зачем ты уехал, раз ты должен быть со мной? Я долго шла за поездом, точно не верила, и вдруг так заплакала, так заплакала, как не плакала уже много лет». А главное, она сумела все-таки правдами и неправдами через два года романтического знакомства сделаться его любовницей. «Тебя, Ольга, и на коне не объедешь», — говорила, усмехаясь, Маша Чехова.



А.П. Чехов и О.Л. Книппер. Фотография 1901 год.

Очень скоро Ольга повела разговоры о женитьбе. Жаловалась Антону Павловичу, что все их общие друзья все время спрашивают, когда же они с Чеховым поженятся. Что ее обижает его нерешительность. Сердилась: «До каких же пор мы будем скрываться? И к чему это?» Чехов отшучивался: «Здравие мое становится совсем стариковским — так что ты в моей особе получишь не супруга, а дедушку. Я литературу совсем бросил, а когда женюсь на тебе, то велю тебе бросить театр, и будем вместе жить, как плантаторы. Не хочешь? Ну, ладно, поиграй еще годочков пять, а там видно будет». Впрочем, Антон Павлович сопротивлялся теперь довольно вяло. Слово «навечно» уже не так пугало его, как в былые времена: он знал, что жить ему осталось недолго, от силы пять лет. К тому же Ольга не собиралась оставлять театр и перебираться к нему в Ялту. Следовательно, обещала стать именно такой женой, о которой он когда-то мечтал: чтобы, как луна, являлась на его небе не каждый день...
Словом, Чехов сдался. «Собака Олька!— написал он ей в Москву из Ялты. — Я приеду в первых числах мая. Если дашь слово, что ни одна душа в Москве не будет знать о нашей свадьбе до тех пор, пока она не совершится, то я повенчаюсь с тобой хоть в день приезда. Ужасно почему-то боюсь венчания, и поздравлений, и шампанского, которое нужно держать в руке и при этом неопределенно улыбаться».
Они поженились в маленькой московской церкви. Пригласили только необходимых для церемонии свидетелей: со стороны невесты — ее брата и дядю, со стороны жениха — двух каких-то случайных студентов. И, обвенчавшись, тут же сели в поезд — решено было провести медовый месяц на Каме, где чахоточные больные поправляли здоровье кумысом. С дороги Чехов телеграфировал матери: «Милая мама, благословите, женюсь. Перемен не будет решительно никаких, все останется по-старому. С супругой буду жить в разлуке».
Мать в ответ прислала ему поздравление, а сестра Маша промолчала. Для нее женитьба Антона была страшным ударом. Ведь Маша, без преувеличения, жизнь посвятила ему. Замуж она не вышла. Хотя к ней сватался и страстно влюбленный Левитан, и помещик Александр Смагин. В последнего Маша и сама влюбилась и даже осмелилась просить у брата совета: идти или не идти замуж. Но Чехов так выразительно промолчал, что Маша не решилась его огорчать и отказала жениху. Втайне она плакала в подушку по ночам, а Антон писал другу: «Ничего не понимаю. Существует догадка, что сестра отказала и на сей раз. Это единственная девица, которой искренно не хочется замуж». И вот теперь Чехов женился — легко ли было Маше смириться с этим!




А.П. Чехов. Фотография С. Линдена. Ялта, август 1901.
 

ВСЕ ПО-СТАРОМУ
Впрочем, все и вправду осталось по-прежнему. Чехов жил в Ялте с матерью и сестрой, окруженный их неустанной, жертвенной заботой. Книппер — в Москве. Конечно, она приезжала к мужу так часто, как только ей это позволял театр. Бывало, Чехов и сам ездил к ней в Москву. В один из таких приездов он сильно простудился: пошел в Сандуновские бани и там, уже одеваясь в предбаннике, встретил знакомого, навязчивого и болтливого человека, и сбежал от него на улицу с мокрой головой. В результате чахотка обострилась.
В довершение беды квартира Ольги находилась на третьем этаже, и каждый подъем по лестнице (занимавший у Чехова не менее получаса) отнимал последние силы и здоровье: сердце колотилось, из горла вырывался какой-то свист... Словом, Антон Павлович старался лишний раз из дому не выходить. Сидел на диване обложенный подушками, с пледом на ногах, очень худой, с бескровным, словно восковым лицом. А у Ольги — одних только репетиций по шесть часов в день, а еще спектакли, банкеты, поездки к «Яру», слушать цыган, прогулки по ночному лесу всей труппой — МХТ жил весело, куражно... Бунин, часто приходивший в дом составить компанию Чехову, вспоминал: «За ней заезжал Немирович во фраке, пахнущий сигарами и дорогим одеколоном, а она в вечернем туалете, надушенная, красивая, молодая, подходила к мужу со словами: «Не скучай без меня, Дусик». Часа в четыре, а иногда и совсем под утро возвращалась, пахнущая вином и духами». Ее бьющее через край жизнелюбие по контрасту с болезненностью Антона Павловича многим казалось отталкивающим...
А потом Чехов снова уехал в Ялту. Писал оттуда: «Мне кажется, что если бы я полежал хоть половину ночи, уткнувшись носом в твое плечо, то мне полегчало бы и я перестал бы кукситься. Я не могу без тебя, как угодно. Милая собака, отчего я не с тобой?» Видно, болезнь и слабость заставили его иначе взглянуть на одиночество и свободу, которые он прежде так ценил. Теперь ему уже хотелось, чтобы жена была рядом каждый день — но это было невозможно. Ольга каялась: «Я ужасная свинья перед тобой. Какая я тебе жена? Раз я на сцене, я должна была остаться одинокой и не мучить никого». Впрочем, тут же меняла тему и торопила Чехова дописать скорее очередную пьесу для МХТ — «Вишневый сад». Да ее и саму теребили вопросами о продвижении работы мужа изнывающие от нетерпения Немирович со Станиславским.



А.П. Чехов в Ялтинском кабинете. 1901 г. Фотография Л.В. Средина.

А между тем умирающему Чехову писание давалось все труднее и труднее. «Пишу ежедневно, хотя и понемногу, но все же пишу. Но скоро, скоро, лошадка, я кончу и вышлю». К счастью, он успел завершить работу. Вместе с текстом в Москву полетела телеграмма: «Пьеса уже послана. Здоров. Целую. Кланяюсь. Антон». Вскоре пришел ответ от жены: «Дивная пьеса. Читала с упоением, слезами. Целую, благодарю. Оля». И спустя два дня телеграмма от Станиславского: «Потрясен, не могу опомниться. Нахожусь в небывалом восторге. Считаю пьесу лучшей из всего прекрасного, Вами написанного. Сердечно поздравляю гениального автора. Чувствую, ценю каждое слово. Благодарю за доставленное уже и предстоящее большое наслаждение. Будьте здоровы».
Через полгода Чехов умер. В Германии, на водах, куда его в последний момент, уже без всякой надежды, отправили к лучшим специалистам по туберкулезу. Жене было очень нелегко организовать доставку тела на родину. К всеобщему ужасу, гроб прибыл в Москву в товарном вагоне с надписью: «Для перевозки свежих устриц» (это был единственный вагон-холодильник, который удалось достать, но многие тогда обвинили вдову в бездушии). Хоронили Чехова всей Москвой. Толпа была такая, что сестре с матерью еле удалось пробиться к гробу. А Мизиновой и вовсе не удалось. Но на поминках, в московской квартире Маши Чеховой, она вдоволь наплакалась, забившись в дальний угол...



Антон Павлович Чехов. Последняя фотография 1904 г.

К тому времени Лика была замужем за режиссером МХТ Александром Саниным — ее свадьба состоялась почти одновременно с чеховской. Но счастливой Лику это, видимо, не сделало — во всяком случае, она пила. А Ольга Книппер, быстро оправившись после смерти мужа, прожила еще потом довольно счастливо 55 лет: много и успешно играла на сцене, чему изрядно способствовал не только ее талант, но и статус вдовы Чехова. Замуж она больше не вышла, хотя у нее случались длительные романы. Что касается сестры, Марии Павловны, она дожила до 93 лет. После революции она сделалась бессменным директором Музея Чехова, открывшегося в его ялтинском доме, и таким образом навсегда осталась верной своему великому брату...




Источник: http://www.rinrin.ru/?section=gossips002, http://chehov.niv.ru/chehov/family/fotografii.htm

Поделитесь с друзьями:

Смотрите также:

Чехов А. П.

 

Комментарии:

Tina

Большое спасибо за посты!

Ответить

с удовольствием прочитала оба поста) спасибо)

Ответить

света

Чехов-настоящий писатель,кто тут нынешние?-грязь...

Ответить

Мне одной как-то не по себе от его отношения к барышням - Лике и сестре?

Ответить

Феникс-А

Лена, не Вам одной) Меня именно это шокировало в нем. Я читала как Виктор Ерофеев писал о Чехове. Но до конца Ерофееву не поверила, известно, что он любит нагонять жути и посплетничать.
К сожалению, нынче невольных "подражателей" Чехову не мало.

Ответить

Чтож, у каждого свои причуды. Однако, Антон Павлович- такой один. Томск ему, кстати, не понравился (он обедал в Славянском базаре, что на набережной)...

Ответить

 
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.